Валерий Аллин (val000) wrote in nad_suetoi,
Валерий Аллин
val000
nad_suetoi

Categories:

Смерть барона Липгарта








От val000
(Валерий Аллин)

Липгарт Р.Э. 2
Историческая справка:
Роман Эрнестович Липгарт (Рено Франц де Липгарт) родился 4 июля 1880-го года в Париже. Он был сыном известнейшего художника и главного хранителя (директора) Эрмитажа Эрнста Карловича Липгарта.
Роман Эрнестович окончил Морской кадетский корпус и школу подводного плавания. Он - испытатель первых русских подводных лодок. После гибели при испытании экипажа первой боевой русской подводной лодки «Дельфин» барон принял командование и довёл лодку до сдачи в эксплуатацию. После революции 1917 г. был избран командиром Петроградского военного порта, затем перешёл на гражданскую службу в качестве инженера на Монетном дворе и заводе «Пневматика». Умер в Ленинграде во время блокады, похоронен на Смоленском (Лютеранском) кладбище.

Брат:
Павел Эрнестович фон Липгардт, родился в 1887 в Санкт-Петербурге. Окончил Морской корпус в 1907 г. и Севастопольскую авиационную школа в 1913-м. Умер в эмиграции во Франции (Париж) после 1960-го.

Липгарт Р.Э. 3Роман Эрнестович Липгарт несколько раз чудом избегал смерти, но она настигла его в блокадном Ленинграде. Незадолго до смерти, уже овдовев, он женился на недавно овдовевшей прабабушке моей жены, Ольге Михайловне Быковой. До войны они дружили семьями и были соседями по подъезду. Здесь я приведу записи о жизни и смерти этого удивительного человека, оставленными близкими моей жены.
Из воспоминаний Андрея Дмитриевича Быкова (далее - А.Б.):
«Замечательной личностью в нашей семье был дед Роман Эрнестович. Он жил в своей квартире выше этажом, на «верхней палубе», как её называли, и мы с братом частенько забегали сюда послушать увлекательные морские истории. Дед когда-то, ещё до революции, служил на крейсере «Князь Суворов-Рымникский», и по счастливой для себя случайности, однажды заболев, был оставлен на берегу. Эскадра ушла в свой последний поход, и «Князь Суворов» не вернулся на кронштадтский рейд. Он был потоплен в Цусимском бою. С тех пор дед надолго расстался с военным флотом и плавал на торговых судах. Проделав под парусами двенадцать кругосветных «вояжей», дед так и не исчерпал в них страстную любовь к морю. Гражданскую войну он встретил под водой. Прекрасный механик, дед испытывал первые советские подводные лодки. Здесь же, в Финском заливе, и затонул. Когда давление в лодке повысилось и гибель, казалось, была неизбежной, экипаж по его приказу раскачал лодку, и она оторвалась от грунта. А дед оглох, лопнули какие-то барабанные перепонки. С тех пор он не расставался со своей огромной чёрной слуховой трубой, изогнутой, словно бараний рог. Маленьких слуховых аппаратов в то время ещё не придумали». (А.Б.)

«1 февраля 1942. Ленинград. Голод все сильнее и сильнее. Число умерших знакомых увеличивается. 27 января умерла тётя Женя Липгарт, которую мы поддерживали. Никогда, ни до, ни после этой смерти, я не видел, как плачет взрослый мужчина. Тётя Женя была жена Романа Эрнестовича. Они прожили вместе большую и очень сложную жизнь. Оба были люди пожилые и одинокие. Они и жили друг для друга. Когда жена умерла, Роман Эрнестович пришёл к нам и упал на диван, зажав голову руками. Он плакал, плакал безудержно и громко, как плачет ребенок. И этот плач взрослого мужчины был настолько необычен, дик и страшен, что я не смог его выдержать и потихоньку вышел из комнаты» (Из блокадного дневника А.Б.)

Липгарт Р.Э.Из письма Евгении Чернышевой сестре в Москву от 20 февраля 1942 года:
«Несмотря на большие трудности, нам удалось маму и Евгению Яковлевну Липгарт похоронить вместе в индивидуальной могиле за килограмм хлеба и 400 руб. деньгами. Евгения Яковлевна умерла несколькими днями раньше мамы. Роман Эрнестович тоже еле бродит, и мы втроём (я, Дима и Нина) в самодельных гробиках на саночках в сильный мороз и вьюгу отвезли сами их на кладбище.»

«Роман Эрнестович ходит теперь к нам обедать и ужинать. Тётя Женя подарила мне монету в один рубль 1924 года на память о ней». (А.Б.)

«Зимой сорок второго дед стал «жечь свои корабли», - не было дров. Большой и грузный старик сидел, согнувшись над маленькой печкой «буржуйкой», замерзал… читал книги. У него была большая библиотека, а в ней великолепное многотомное издание «Всемирной фауны и флоры». Ни я, ни брат не могли прочитать в этих книгах ни строчки, как ни старались. Мы не знали французского языка, но любили смотреть красочные пёстрые картинки с заморскими птицами и цветами. А дед читал. Прочтёт лист, вырвет его и в огонь. Мы чуть не ревели от жалости, это «чуть» было всем нашим мужским достоинством, и, раз увидев это зрелище, больше не показывались на «верхней палубе», пока дед не сжёг последнюю корочку…

А потом, собрав последние силы, дед сколотил гроб для умирающего, но ещё живого отца, - считал, что так надо. Где он достал доски – неизвестно. Может быть, сломал мебель или купил дерево на стороне. Спустил гроб на нашу «нижнюю палубу», вернулся к себе и слёг. Через несколько дней он созвал всех женщин к себе – мать, тётку и бабушку. Нас, мальчишек, к нему не пустили, оставили на «нижней палубе» с отцом. Шёл вечер 2 марта 1942 года.

Дед встретил «гостей» в подозрительно праздничной обстановке. Маленькая гостиная была залита ярким светом большой корабельной лампы «Летучая мышь». Лампа висела над столом, убранным белоснежной скатертью. И то и другое – дедовские реликвии. Они извлекались только в особо торжественных случаях, потому что некогда красовались в кают-кампании погибшего крейсера.

На этот раз в лампе были последние остатки горючего, а на скатерти – весь «неприкосновенный запас» продовольствия: несколько долек настоящего шоколада и ложечка какао, бережно хранимые «с лучших времен». Весь вечер дед был в необыкновенно приподнятом настроении. Обстановка для этого была явно неподходящей, но спросить у хозяина причину его торжества никто не решался. И только когда прощались, дед, между прочим, сказал:
«Со мной не стоит долго возится, я был моряком. Зашейте в мешок и спустите в Неву. Это недалеко, ребята дотащат. Они уже совсем взрослые».

aa11Он отравился на рассвете. В полутемной гостиной носился запах горького миндаля и гари. В старой лампе не хватало горючего. А на столе, посреди обломков каких-то стеклянных ампул, лежал маленький золотой амулет «Боже, храни моряка!» … Дед, по старой морской традиции, носил эту монетку на груди. Может быть потому, что она «спасла» его от Цусимы и удушья на дне Финского залива. На амулете был отчеканен древний парусник, несущийся в штормовом море, и святой Георгий, поражающий копьем злого дракона. …

Мы не выполнили последнюю просьбу деда. Когда отец скончался, спустя неделю после смерти деда, 9 марта, его положили в дедов гроб. Я хорошо помню нашу столовую, большую комнату, и гроб с отцом посреди неё. Отец был убран полусухими ветвями луизианской лавровишни, неизвестно как и кем найденными. Одна из веточек у меня сохранилась.

А наверху отца «поджидал» дед. Их хоронили вместе. Я с братом и три женщины тащили саночки на Лютеранское кладбище, оно находилось недалеко. Была ранняя весна, и у большого кирпичного корпуса, расположенного за малым проспектом по 16-ой линии, почти напротив завода «Металлист» (ныне – машиностроительный завод имени Котлякова), мы застряли. Здесь снег стаял, большим пятном обнажился тротуар, и даже всем нам тащить два таких тяжелых тела было невмоготу. Чтобы преодолеть эти 10-15 метров, потребовалось не менее получаса…

Отца и деда похоронили в одной могиле. Похоронили «по-людски», как положено». (А.Б.)

* Оригинальный пост

Содержание
Tags: Аллин (текст), Вектор, История
Subscribe

promo nad_suetoi october 31, 2013 14:02 6
Buy for 100 tokens
Содержание: Речь в зачатке лишь звук... Борис Херсонский Хвалитель на договоре. Геннадий Добрушин Одноклассник. Юлия Комарова Четверостишие Абдалах Б. Аббаса. Валерий Аллин И замысел тайный ещё не разгадан... Лариса Миллер Я - король. Геннадий Добрушин Имеющий подлость…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments