?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

Смерть в горах

От gennadydobr
(Геннадий Добрушин)

mevlevi_55Болит подвернутая лодыжка. Мокрый воротник натёр шею. Пропитанная водой куртка кажется тяжелей бронежилета. А таинственная убийца кажется призраком.

Мы ищем её уже неделю. То, что начиналось, как рутинная операция по задержанию террориста, превратилась в нечто совсем другое. Запасы чистого белья тают, а грязным забит вещмешок. В ледяной воде горных ручьев моются только фанаты чистоты, от остальных несет густым запахом пота.

Я моюсь по принципиальным соображениям, подавая пример бойцам отделения. К тому же так легче требовать от них соблюдать гигиену. В разведке или в засаде отсутствие запаха может спасти жизнь, но молодежь о таких мелочах не думает.

Сегодня с утра наползли тучи и пошёл дождь. Не короткий ливень, а обложной, непрерывный.

Внизу, на равнине, дождь – явление природы, иногда благо, иногда – неудобство. Здесь, в горах, он смертельно опасен. Стандартная армейская экипировка кое-как годилась в сухую погоду, но совершенно не подходила для дождливой.

Куртки и штаны промокли, отяжелели и плохо сгибались. Пилотки совершенно не защищали, и мы с жаром обсуждали преимущества абверовских шапок с наушниками перед парадными фуражками с высокой тульей.

Главной опасностью стали берцы. Они скользили по мокрым камням, как лыжи. Половина взвода уже хромала, когда нас спас наш радист, Сергей. У него нашлась припрятанная на всякий случай коробка шурупов.

Опробовав идею на своей обуви, Сергей предложил своё изобретение взводному. Тот сразу оценил потенциал, и на привале мы с энтузиазмом вкручивали шурупы в подошвы ботинок. Идти стало легче, хотя и не намного. Всё-таки мы не горцы. Чтобы свободно ходить по горам, нужно здесь родиться и вырасти.

Местных мы видим часто, а общаемся с ними редко. О чём тут говорить, когда мы для них - ищейки из армии оккупантов. Мешаем им жить - выставляем блок-посты, каждый день в новом месте, и проверяем их, и документы, и грузы.

Мешает языковый барьер. Английский здесь не в ходу, русским они принципиально не пользуются, а местное наречие знают только радист и взводный. Но не показывают, себя не раскрывают, слушают молча, а вечерами рассказывают нам местные новости.

О нас тут всякие слухи ходят. Правды никто не знает, фантазируют про контрабанду, наркотики. Мы держимся вежливо, но по боевому распорядку – никаких лишних контактов. Пока один проверяет, двое страхуют, из укрытий. Не забалуешь.

Про нашу убийцу местные говорят постоянно. Только и слышно – в таком-то селе двое, в другом - четверо. Иногда целые семьи, включая детей. И почерк одинаковый – яд. Какой-то быстро разлагающийся, то ли газ, то ли контактный. Перчатки мы вообще не снимаем, на всякий. Дамочку эту нам велено только задержать, обязательно живой и неповрежденной.

Как поступать, если она газ начнет распылять, непонятно. Сказано – действуйте по обстановке. Оно, конечно, обещана премия за поимку, почёт, звание досрочно – но жизнь ведь всего одна, а мёртвому премия до лампочки. Я слышал, как солдаты перешептываются, что лучше, мол, взыскание получить, но в живых остаться. Разговор этот я пресёк, а сам задумался, что делать буду, если её встречу. Решил не геройствовать понапрасну. Если попробует прикоснуться - пристрелю, а там будь, что будет.

Она вышла к нам сама, утром, в мою смену на блок-посту. Материализовалась из дождевой мороси на повороте тропинки. У меня сразу вспотели руки в перчатках, и пульс зачастил, но виду я не подал. Скомандовал ей остановиться и поднять руки. Она подчинилась, не споря.

Ориентировки оказались точными. Лет двадцать на вид, высокая, стройная. Темные волосы, челка. Куртка с капюшоном цвета хаки, почти такая, как у нас, длинная юбка, сапожки. При себе – ничего, ни вещей, ни документов. Дала себя заковать в наручники, только попросила не затягивать слишком. А я – что, мне главное – одеть их правильно, без слабины. Усадил ее на раскладной стул под навесом, вызвал ракетой взводного. Рации в горах чудят, а телефоны вообще не работают. Приходится выходить из положения, как в прошлом веке.

Через час взвод собрался. Лейтенант снял все посты, скомандовал выступать. Построились в походную колонну, хотели двигаться, но тут местные набежали. Как узнали, непонятно, не иначе – следили. Без оружия, но агрессивные. И много их, буквально сотни, слишком много для нас, тридцати.

Бузят, кричат, на своем и по-русски. Требуют отдать им девушку, сами, мол, с ней разберутся. Русский сразу вспомнили. Отдай дэвушка, у нас кровный счёт с ней! Оказалось, что в том селе, откуда она пришла, ещё пять трупов нашли. В общем, обстановка накаляется с каждой минутой, и понятно уже, что уйти мирно нам не дадут.

Я увидел отрицательный жест радиста, адресованный лейтенанту. Все ясно – приёма нет, и быстрая помощь нам не светит.

Взводный командует занять круговую оборону на ближней поляне, вокруг большого ореха. Девушку – в центр, привязать к стволу дерева. А сам идёт к толпе и обращается к местным, причём на их языке. Вот для чего он ему понадобился.

Нам основное Сергей переводит, шепотом. Вы, мол, уважаемые, потерпите и соблюдайте порядок. Властью, данной мне государством и армией, я проведу сейчас военно-полевой суд, прямо здесь, на поляне. Вы все можете присутствовать и даже участвовать, как свидетели. Только говорите по одному и спокойно, чтобы вас было слышно и видно.

Дипломат. А я-то думал, что нас сейчас порвут голыми руками. Озверевшая толпа – страшная штука. Но обошлось в этот раз. Народ погалдел еще немного и затих.

Вперед вышел седой аксакал, снял папаху, поклонился нам и своим, заговорил, представился. Оказался он старостой той самой недалекой деревни, где последние смерти были.

Лейтенант самолично принес ему раскладной стул, попросил присесть к столу, участвовать в судебном заседании. Горцы загудели одобрительно. И завертелась карусель. Вызывается для дачи показаний представитель села такого-то...

Все свидетели рассказывали одинаково, даже в деталях. Под вечер приходит в село девушка, просится на ночлег, а наутро, после ее ухода, находят в доме трупы хозяев.

На третьем свидетеле я прикемарил. Привалился спиной к ореху, сбоку от обвиняемой, пригрелся. Капли стучали по капюшону, свидетели гудели, как шмели, а я уплыл в сон.

Я гулял по горам, только это были другие горы. Выше, красивей и прозрачней местных. Они светились собственным светом, как громадные драгоценные камни. По тропинкам ходили животные - львы, быки, собаки. Уступали дорогу, улыбались, здоровались. Разговаривали со мной и между собой. И люди там были, но другие, а, может быть, и не люди вовсе...

Разбудил меня голос взводного. Он стоя зачитывал протокол судебного расследования. Долго же я дрых...

— Установлено, что за период с … по … обвиняемая побывала в стольких-то селах и убила неизвестным пока способом в общей сложности столько-то человек…

— Я никого не убивала!

Голос моей соседки звенел, как сталь. В ее взгляде и позе не было страха, только гордость и вызов. Она стояла, раскинув руки, будто собираясь взлететь. Хотя, на самом-то деле, это мы растянули ей руки веревками, обведенными вокруг дерева. Узлы на запястьях выглядели неряшливо. Помня о контактном яде, мы вязали их, не снимая перчаток.

Взводный, казалось, не услышал ее крик. Он объявил:

— Начинаем допрос обвиняемой. Прошу полной тишины. Поляна замерла.

— Назовите ваше имя, фамилию и номер удостоверения личности.

— У меня есть только имя. Зовите меня Селена.

Лейтенант пожал плечами, достал из планшетки лист бумаги, зачитал:

— Скворцова Елена Ивановна, 1999 года рождения, уроженка Москвы, студентка МГУ, исчезла год назад, во время турпохода в горы университетского кружка альпинистов. С тех пор числилась пропавшей без вести, пока не появилась месяц назад в соседнем районе. За месяц побывала в двадцати селах, и послужила причиной смерти (взводный сморщился от неуклюжего оборота) была причастна к гибели пятидесяти четырех человек, в том числе – четырнадцати детей. Считая вчерашние жертвы - уже пятьдесят девять. Подсудимая, что вам есть добавить по существу предъявленных вам обвинений?

Девушка тряхнула головой, отбрасывая с глаз челку. Я подумал, что в другой одежде и обстановке она могла бы показаться симпатичной или даже красивой. Если отвлечься от количества совершенных ею убийств.

Она заговорила, негромко, но очень четко выговаривая слова. Ее слышали все.

— Да, меня раньше звали Елена. Все правильно, я приехала сюда с друзьями, а потом отстала от них. Мне нужно было побыть в одиночестве. Я вышла на вершину горы и села подумать. И от воздуха и неба вокруг мои мысли тоже стали красивыми и воздушными. И тогда я увидела другой мир, похожий на наш, только лучше, чище, светлее. Я ушла туда, и долго не возвращалась. Но меня попросили вернуться.

Лейтенант перебил её:

— Кто попросил? Зачем вернуться?

Он даже привстал, как борзая, учуявшая дичь. Девушка улыбнулась его горячности.

— Попросил тамошний мой знакомый. У него нет земного имени, и он никогда не был человеком. Можно назвать его ангелом. По нашим меркам там все - ангелы.

А вернулась я ради вас, людей. Как оказалось, мой дар редок. Я могу свободно ходить туда и сюда, могу показывать людям тот мир, и могу провожать туда людей из нашего мира. Этим я уже месяц, как занимаюсь.

— Так ты называешь убийства? – лейтенант от волнения сбился на Ты.

Селена отрицательно покачала головой.

— Не всякий может жить в двух мирах. Для большинства дверь в тот мир – дорога в один конец. Но я никого туда не тащу насильно, а только показываю. Показываю, а человек сам решает, шагнуть ему или остаться.

— Значит, все эти люди ушли добровольно? И никто не захотел остаться, чтобы подтвердить твои слова?

Взводный уже не садился, стоял, уперев кулаки в стол, а взгляд – в глаза девушки. А та начала осматривать селян, будто ища кого-то. Потом удовлетворенно кивнула, глядя на высокого парня с пастушьим посохом. Тот вышел вперёд, повинуясь ее немому приказу. Мялся, сняв баранью шапку. Потом стал рассказывать, медленно, запинаясь. Ему трудно было говорить по-русски.

— Я был вчера у Ашота. Все так и было. Она объяснила, что может показать нам другой мир, надо только дотронуться до её руки. Ашот первый посмотрел, засмеялся, потом сказал жене и детям взяться за руки. Они так и упали все вместе, взявшись за руки. Улыбаясь…

— А ты что же, сам не захотел посмотреть? Неужели струсил?

Голос лейтенанта был обманчиво мягок, он как будто сочувствовал. Горец вскинулся от обиды:

— Не называй меня трусом без причины, русский! Мне нельзя было уйти, у меня невеста есть, свадьба сговорена. Как я мог пойти один, бросить любимую, опозорить ее? Она в соседнем селе живет, думал, приведу ее, вместе уйдем. Не успел…

— Ладно, не обижайся. Извини, сказал, не подумав. Не держи зла.

Парень, подумав, кивнул, надел шапку и вернулся в толпу. Взводный, нехорошо улыбаясь, подошел к девушке.

— Да, один свидетель у тебя появился. Но одного мало, нужны хотя бы двое. А сможешь ли ты мне, например, показать то, что другим показывала? Не бойся, я там не останусь, у меня тут дел слишком много.

Девушка посмотрела на лейтенанта, потом согласно кивнула.

— Да, тебе могу показать. Ты сильный, выдержишь. Возьми меня за руку!

Мы замерли, не зная, что предпринять. А вдруг упадёт наш командир рядом с ведьмой – что делать будем?

Но обошлось. Взводный стоял у дерева, держась за руку девушки, и смотрел куда-то. Лицо его было спокойно и ничего не выражало. Так продолжалось несколько минут, но мне они показались часом. Наконец он вздохнул и опустил руку. Вернулся за стол, вытирая на ходу глаза белым платком. Сел, высморкался, обвел нас тяжелым взглядом. Перемолвился шепотом со старостой.

Вписал несколько слов в протокол, поставил подпись и печать. Дал подписать сидящим рядом старшине и старосте – они составляли военно-полевой суд. Встал и прочитал с листа:

— Приговор. Именем республики. Подсудимая, Елена Ивановна Скворцова, призналась в совершении преступлений, соответствующих статье такой-то уголовного кодекса – Массовое убийство. В содеянном не раскаивается, собирается и в дальнейшем продолжать свои преступные деяния. В соответствии с законом о противодействии терроризму приговаривается к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Учитывая большую общественную опасность преступницы, приговор надлежит привести в исполнение немедленно.

Я оглянулся на девушку. Она смотрела на лейтенанта, подняв к нему лицо. Как к солнцу подсолнух, подумалось мне. По её лицу катились слезы, но она улыбалась. Её губы шевелились, но я ничего не слышал, хоть и стоял рядом.

Ударил выстрел. Девушка обмякла на веревках, уронила на грудь голову. На штормовке расплылось темное пятно.

Лейтенант быстро подошёл, выстрелил ей из пистолета в голову, в висок. Посмотрел на меня внимательно, будто оценивая моё состояние, приказал:

— Сержант, снимите своё отделение с оцепления, и выкопайте могилу. Прямо здесь, рядом с деревом. Труп пока не трогать, ожидать дальнейших приказаний. Выполняйте.

Я откозырял, сказал - Слушаюсь, а он подошёл к крестьянам. Мы слышали, как он объясняет им что-то на местном. Потом перешёл на русский.

— Правосудие свершилось, преступница наказана, месть уже не нужна. Расходитесь по домам, пожалуйста.

Его послушали. Толпа на глазах редела. Ошарашенные крестьяне качали головами, уходили группками, разговаривая вполголоса. Я отправился за бойцами и лопатами.

Взводный вернулся с командирской планшеткой и фотоаппаратом. Сфотографировал труп, сперва обвисший, у дерева, а потом – разложенный на плащ-палатке. Достал подушечку с краской, снял отпечатки пальцев. Сложил ей руки крестом на груди, над кровавым пятном. Попытался закрыть глаза, но не смог. Девушка осталась смотреть в небо, бездумно, спокойно.

По команде мы взяли плащ за углы, опустили в свежевырытую яму, уже заполняемую дождевой водой. Лейтенант первым взял комок земли, бросил. Мы засыпали могилу, прикрыли холмик мокрым дерном. Я срубил штык-ножом ветку ореха, соорудил из нее крест, связал шнурком, воткнул в головах. Лейтенант достал из планшетки фанерную табличку, повесил на крест. Надпись черным фломастером — имя, фамилия, даты жизни. Взводный снял берет, помолчал минуту, сказал: "Покойся с миром!", - и ушел, и мы вслед за ним.

Заночевали тут же, на поляне. Вечером у костра долго обсуждали сегодняшний день, окончание поисков, страшный конец ведьмы. Сошлись на том, что она была сильная гипнотизерша. Экстрасенс. А людей убивала внушением, сердца останавливала. Такую и надо было кончать на месте, пока ещё кому не навредила. Так что всё правильно наш командир сделал.

Вот только интересно, что же она ему показала? Я вечером набрался смелости, обратился к нему по уставу, разрешите, мол, вопрос задать.

Взводный смотрел на меня так долго, что мне и спрашивать расхотелось. А потом улыбнулся, сказал:

— Что ты от меня хочешь узнать, сержант? Ты сам всё видел, когда сегодня на посту спал.

* Оригинальный пост

(Снимок Андрея Саликова mevlevi)

Содержание
promo nad_suetoi october 31, 2013 14:02 6
Buy for 100 tokens
Содержание: Речь в зачатке лишь звук... Борис Херсонский Хвалитель на договоре. Геннадий Добрушин Одноклассник. Юлия Комарова Четверостишие Абдалах Б. Аббаса. Валерий Аллин И замысел тайный ещё не разгадан... Лариса Миллер Я - король. Геннадий Добрушин Имеющий подлость…

Комментарии

( 10 комментариев — Оставить комментарий )
lj_frank_bot
3 окт, 2019 04:03 (UTC)
Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Криминал, Общество.
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
val000
3 окт, 2019 04:13 (UTC)
эзотерика, литература
lj_frank_bot
3 окт, 2019 04:14 (UTC)
Спасибо, ваш ответ делает нас лучше
gennadydobr
3 окт, 2019 06:56 (UTC)
Странный рассказ. Неоднозначный. Читал и удивлялся.

Непонятно, что теперь будет с лейтенантом и героем повествования.
Ведь не могут же они остаться прежними, увидев воочию другой мир.

Edited at 2019-10-03 10:01 (UTC)
maya4ok4
3 окт, 2019 12:00 (UTC)
> Ведь не могут же они остаться прежними, увидев воочию другой мир.

Прежними уже вряд ли, а вот забыть вполне вероятно попытаются. Иначе придется изменять картину мира и систему ценностей, а это далеко не всегда приятно и безопасно.
val000
3 окт, 2019 12:11 (UTC)
Хочешь продолжение написать? :)
gennadydobr
3 окт, 2019 12:20 (UTC)
Не то чтобы хочу. Но вижу, что надо.
val000
3 окт, 2019 12:27 (UTC)
Тогда буду ждать продолжения :)
jjnatt
3 окт, 2019 09:01 (UTC)
как интерееесно!
( 10 комментариев — Оставить комментарий )