?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

Быть живым

От larkin_donkey
(Анна Ставели, перевод Андрея Коклина)

Если нас вдруг спросят: "Что это значит — быть живым?", то более чем вероятно, что наш занятый ум тут же бросится выдвигать те или иные определения. По крайней мере, люди пытаются обычно нащупать нечто в таком роде — концепцию, идею — какие-то слова, в любом случае. Почему же так происходит? Ментальный центр менее всех прочих способен познавать жизнь во всей ее непосредственности и целостности, здесь, сейчас. Он может лишь, грубо и неуклюже, абстрактно думать о жизни. А это тщетное и совершенно неэффективное занятие.

Когда мы пытаемся наблюдать за молодыми животными или маленькими детьми, то часто чувствуем, что неким прямым, бесхитростным образом они осознают жизнь, которая происходит в них. И точно не своей головой. Они откликаются полностью. А иногда, когда мы находимся в лесу или на склоне горы, наблюдаем за бесконечными волнами океана или течением реки, приобщаемся к величию восхода или заката солнца, видим таинственное кружение звезд в небесах, присутствуем при чуде вхождения в мир какого-то нового маленького существа — растения, животного или человека — у нас возникает ощущение, что мы вступаем в контакт с самой жизнью, какой бы она ни представала пред нами — пульсирующей через всё сущее, принимающей на себя любые виды форм, постоянно меняющейся, но неизменной по сути. Кто-то определяет подобный опыт как осознание имманентности Бога, другие называют это чувством единения с природой.

Но в любом случае это именно опыт, а не некая идея или концепция, а сами подобные переживания драгоценны. Индейцы, населявшие когда-то эти земли, назвали бы их священными и были бы правы.

Человек — взрослый человек — может пройти через такой опыт с осознанием, что он это делает. Животное или ребёнок также могут иметь опыт подобных переживаний, но лишь взрослый человек может получить этот опыт и знать, что он его получает. Наша общая неспособность испытывать жизнь во всем её многообразном выражении и развёртывании означает, что мы мертвы. И большую часть времени — давайте признаем это — мы действительно мертвы. Лишь в такие моменты, когда мы способны вспомнить себя, мы можем одновременно получить этот опыт и знать, что он у нас есть. Мёртвые не могут помнить себя. Хорошо держать это в уме и никогда не забывать: когда я не вспоминаю себя, я мёртв.

Но можно ли узнать, что я жив, не дожидаясь каких-либо внешних обстоятельств для привлечения их к своему вниманию? или чтобы привлечь моё внимание к ним? Безусловно, самое важное в отношении меня — что я живу здесь, сейчас, в этой живой вселенной, где всё вокруг меня также является живым. Могут ли у меня сегодня быть моменты, чтобы задуматься, испытать интерес, реально почувствовать себя живым, ощутить живость всего вокруг, выйдя хоть на миг из своей крохотной, тоскливой, унылой и мертвящей камеры привычной тюрьмы эгоцентризма?

Возможно ли это? Да. Я живой!

(Источник - сборник тем Анны Ставели. A.L. Staveley, Themes III — "On Being Alive"// Two Rivers Press, 1984 //)

* (Оригинальный пост)

Содержание
promo nad_suetoi october 31, 2013 14:02 6
Buy for 100 tokens
Содержание: Речь в зачатке лишь звук... Борис Херсонский Хвалитель на договоре. Геннадий Добрушин Одноклассник. Юлия Комарова Четверостишие Абдалах Б. Аббаса. Валерий Аллин И замысел тайный ещё не разгадан... Лариса Миллер Я - король. Геннадий Добрушин Имеющий подлость…

Комментарии

( 2 комментария — Оставить комментарий )
dracena_08
3 авг, 2019 15:43 (UTC)

crowdion
Конец зимы. Февраль на фазе полнолунья,
и снег уже как лёд – чернёным серебром.
Собаки лают, им мерещится колдунья:
из-за кустов глядит панельный серый дом.

Блуждают огоньки меж сучьев лесопарка –
корявые стволы просвечивает МКАД.
- Очнись, проснись, очнись! Залай или закаркай,
но стань самим собой, в свой день вернись назад!

Тебе нет девяти. Четвёртое июня.
Четыре дня всего, как кончен первый класс –
всё лето впереди! всё небо в травах! Сунув
ладонь под голову, лежишь, не сводишь глаз –

Блуждают огоньки среди стволов корявых,
и вой сирен -- не тех, что слушал Одиссей.
Река машин течёт налево и направо,
то встанет омутом, то катит вдруг быстрей.

Ночного неба муть тряпьём свисает грязным,
намазан нефтью мир, как мёдом, для машин,
и скоро будет их реальное пространство,
когда уйдут все в сеть, став кодом цифровым.

… лежишь, не сводишь глаз с бездонной синей выси
и в глубину её глядишь, летишь, глядишь –
и нет вопросов, Кто всё это так замыслил,
что в знойную траву упал ты и – летишь

вглубь космоса; вокруг рассохшие кадушки,
заброшенный карбас, петух под лопухом;
стекляных банок блеск, надетых для просушки
на тын, где старый кот следит за воробьём.

Двенадцать тысяч лун – твой возраст. Или память
забил дурацкий спам ненужной ерундой?
Река огней на МКАД то дёрнется, то встанет
как лента новостей с очередной мурой.

Пол в космосе, в сенях, покрыт половиками,
в кладовке от копчений воздух мглист и густ;
в дверном проёме – синь, деревья с облаками,
под окнами цветник, смородиновый куст;

недавно сняли рамы с окон, лёгкий ветер
колышит занавески сонной тишиной.
Как небо глубоко! Как бесконечно лето!
И Енисей блестит зелёной глубиной.

Всё длится этот день – четвёртое июня,
я пребываю в нём, в нём все мои пути;
мне снится эта жизнь, вся смена полнолуний,
проснусь – лежу в траве, мне нет и девяти.
( 2 комментария — Оставить комментарий )