Валерий Аллин (val000) wrote in nad_suetoi,
Валерий Аллин
val000
nad_suetoi

Categories:

Подвижные картины

От emil_sokolskij
(Эмиль Сокольский)

dimabalakirev_56Из Пушкинских Гор в Михайловское можно выйти коротким путём – через спрятанную в ближайшей сосновой роще турбазу: за нею широко разлеглось картофельное поле, которое падает глубоко вниз, в воздушно-необъятную долину. К этим далёким всхолмьям. к гребням лесов, деревеньке и длинному озеру, казалось, можно только слететь; но тропа размеренно, неторопливо истончаясь, удалялась вниз к выплеснутым из зелёного села Бугрово одиноким домикам. Село было старорусское, всё в радушных садах, дремлющее, безлюдное: будто жизнь здесь замерла ещё с пушкинских времён. А рядом - озеро с вышедшим к самому берегу сосновым лесом, уравновешивающее и навечно успокаивающее этот пейзаж... Там, за плотиной, суетилась речка Луговка – под надзором наседавшей на неё безоконной мельницы; вблизи темнел дом мельника – будто специально созданный для одинокого, бессемейного старика, – вот уже почуялась тень Александра Сергеевича; здесь он гулял, обдумывал свою «Русалку»…

За плотиной – в нарядный, добрый, по-пушкински сказочно еловый лес поднималась ухоженная песчаная дорога. Я вступил во владения Михайловского.

Усадебный дом не спешил показываться: давал время вжиться в мир, близкий по простым, виртуозно-метким и вдохновенным строкам. Посредине пути – прямо на дороге – встала избушка часовни, а к хозяйскому дому с круглой клумбой и старым вязом – уже совсем уверенно и настойчиво – приглашала еловая аллея.

И дом, и амбар, и дом няни с банькой были просты и скромны; поодаль спал длинный затенённый пруд с островом Уединения, а повыше, к еловому лесу, обратно к дому возвращала короткая аллея Керн, стиснутая крепкими липами.

Когда я ушёл за главный дом, к калитке – будто распахнулся занавес, и земля скатилась за рубеж пологого оврага потрясающими по красоте лугами, волнистыми холмами, ярко-синими петляющими пятнами речки Сороть в луговых травах – всё какое-то лениво-волнистое, плывущее, умилительно-русское! И как огромные синие глаза, смотрели в небо два озера: окруженные елями Маленец и разливное, как лиман, Кучане, на дальней оконечности которого скорее угадывался, чем виделся, то ли домик, то ли беседка, – призрак усадьбы Петровское. Сразу угадал я и Савкину горку – круглую, как стол, напротив, за мельницей, – куда и поспешил по первобытно-неприхотливой тропинке. И вдруг поймал себя на странном впечатлении: берега сочащейся в травах Сороти, волнистые дали за нею – плывут, двигаются, покачиваются! И вспомнил: «Везде передо мной подвижные картины…» Можно ли сказать лучше?

Всего каких-то двадцать минут – и я на возвышении, в усадьбе Осиповых-Вульф, петербургских друзей Пушкина; вот длинный многооконный дом в чешуйчатой крыше, с представительными белыми колоннами, прячущий в себе строгие аристократические комнаты…

В парке, походившем на лес, таилось много памятных уголков («зелёный зал», липовые аллеи, ель-шатёр, солнечные часы, «дуб уединённый»), но ничто не навевало такие романтические настроения, как «скамья Онегина»: отсюда, с площадки, клонящейся к обрыву, развернулась вся карта окрестностей, живая, дышащая, волнующая: ровный канал Сороти, просторный луг, исследуемый горсткой коров, деревушка вдали, подъём на уходящую к горизонту возвышенность…

***

Утром я снова пошёл в Михайловское – налюбоваться «подвижными картинами» да выбраться в Петровское – к предкам Пушкина.

Знатен был вход в усадьбу: яркий цветник ромбиком и две тёмные еловые аллеи, сдержан и деловит дом с четырьмя колоннами – только шпиль с флажком-флюгером выражал какое-то снисходительное озорство. Строги и богаты были комнаты (одна из них всё сказала о роде занятий Ганнибала, двоюродного деда Пушкина: с инструментарием по физике, астрономии и другим точным наукам, да макетом корабля).

И парк производил впечатление солидности! Небольшой, строго размеченный тупиковыми аллеями лип. Были в нём две достопримечательности: пруд с родником и двухэтажная беседка – та самая; её верхняя веранда закрывала дальние берега, и, приближаясь к ней по аллее, можно было лишь видеть, как в большой её арке играет голубое озеро. В этом было что-то курортно-беспечное.

В Михайловское я вернулся влажным берегом и, простившись с заколдованными далями, ушёл в пушкинский – из «Руслана и Людмилы» – лес.

* Оригинальный пост

(Снимок Дмитрия Балакирева dimabalakirev)

Содержание
Tags: Вектор, Дмитрий Балакирев, Эмиль Сокольский, рассказ
Subscribe
promo nad_suetoi october 31, 2013 14:02 6
Buy for 100 tokens
Содержание: Речь в зачатке лишь звук... Борис Херсонский Хвалитель на договоре. Геннадий Добрушин Одноклассник. Юлия Комарова Четверостишие Абдалах Б. Аббаса. Валерий Аллин И замысел тайный ещё не разгадан... Лариса Миллер Я - король. Геннадий Добрушин Имеющий подлость…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments