Валерий Аллин (val000) wrote in nad_suetoi,
Валерий Аллин
val000
nad_suetoi

Category:

Жертвоприношение Мансура

От assalam786
(Нина Ассалам)

mevlevi_71Тот, Кто любим – есмь Я,

Дух о двух ликах,

телом скрыт от глаз.

Его ты видишь, когда смотришь на меня,

А зришь Его - обоих видишь нас.


(Мансур Аль-Халладж, перевод Ассалам, здесь и далее)

Мансур Аль-Халладж – один из суфийских святых, чьей кровью оплачена цена Учения для многих поколений дервишей. Он был казнен ортодоксальным духовенством в 922 г. как еретик, за слова «Я Есмь Истина!» («Ана аль-Хакк!»), сказанные в порыве мистического слияния.

Фарид ад-дин Аттар, называвший Аль-Халладжа своим духовным покровителем, начинает рассказ о нем с комментария:

«Меня не перестает удивлять, как люди, верующие, что речение пылающего куста купины [обращение Бога к Моисею] «Я Есмь Господь» исходит от Бога Всемогущего,- как те же самые люди за слова «Я есмь Истина» отправляют Халладжа на плаху? Вместите же, что устами великих святых, произносящих подобные слова в состоянии экстаза, говорит Всевышний, тогда как самость их в это мгновение мертва».

Руми в Маснaви пишет:

Слова «Я есмь Истина» из уст Мансура – лучи света,

из уст же фараона «Я есмь Господь» - слова сатрапа.


*****

Буквально имя «Халладж» означает «чесальщик шерсти», что, вроде бы, указывало на распространенное в те времена ремесло. Чесальщики раскладывали необработанную шерсть на особой щети (деревянной щетке) и затем расчесывали другой щетью, повторяя процесс раз за разом, пока тяжелая и свалянная шерсть на щети полностью не очищалась от прилипшей грязи, узелков и комков, и не превращалась в вытянутые, воздушные волокна. Отсюда подлинный смысл имени Халладж или Халладж аль-Асрар, данного Мансуру, которое в системе Традиции означало «очищающий сердца человечества для принятия таинств».

(Одна из версий происхождения слова «суфии» - от суф, шерсть.
Когда «шерсть» очищена от грязи и упорядочена в тонкие, воздушные нити Чесальщиком Аль-Халладжем, ее можно прясть. Тогда приходит Прядильщик, Аль-Газали, скручивающий шерсть в нити. Книги Аль-Газали будут предавать огню проводники той же силы, которая отняла жизнь у Халладжа, но это не поможет, потому что нити Учения уже будут спрядены и переданы Ткачу, Аль-Нассаджу (Мастеру Ходжаган Азизану Али из Бухары). И наконец, когда ткань соткана, она будет вручена Мастеру Узора – Бахауддину Накшбанду, кто нитями из золота нанесет Накш-Узор на основу Учения...)

Мансур остался во многом непонятым не только его врагами, но и братьями-суфиями. Законоведы называли его еретиком, тайно проповедовавшим христианскую доктрину, суфии считали, что он занимался магией и разглашал тайны, не предназначенные для толпы. Первые оказались в плену собственного мракобесия, вторые стали узниками формы, принятой за содержание. Обвинения в проповеди христианства не были безосновательными – в «Ана аль-Хакк!» Халладжа ясно слышится отзвук слов Христа: «Я есмь Путь, и Истина, и Жизнь» (Ин.14:16).

...Через первый мистический опыт Мансур прошел во время паломничества из Багдада в Мекку, которое длилось около года. В течение этого времени он соблюдал обет полного молчания и строгий пост. Об этом опыте Единения Халладж писал: «Мой Дух смешался с Его Духом, наподобие того, как мускус смешивается с амброй, а вино с чистой водой».

Как смешана с вином вода,
мой дух с Твоим в одно слиты,
Тебя коснувшийся, затронет и меня.
На всех стоянках духа,
от низов до высоты -
Я – это Ты.
Я – это Ты...


История повествует, что однажды во время своего паломничества Халладж встретил в пустыне другого отшельника и спросил, что привело его туда. Тот ответил:

«Я стараюсь воспитать в себе довольство всем, что бы Господь ни сделал со мной: послал ли он мне пищу или решил оставить без нее».

Мансур спросил: «Как долго ты будешь погружен в попечения о своем желудке? Когда ты, наконец, потеряешь себя в Нем?»

Халладж, как и все мистики до него, прошел через переживание того, что Бог един, а все проявленное – иллюзия, «завеса». Смысл завес – в том, чтобы дать человеку опыт отдельности, возможность жить в сотворенном мире. Убрать завесу означает потерять иллюзию отдельности, раствориться. Для Халладжа именно в этом слиянии, отречении от иллюзорной индивидуальности и заключалась подлинная цель, к ногам которой он сложил все низшие побуждения.

Передают, что во время молитв Мансур совершал четыреста поклонов в сутки. На вопрос, отчего он, уже будучи на одной из высочайших стоянок, по-прежнему налагает на себя такие обязательства, он ответил: «Зависимость от боли и удовольствия - признак того, что человек все еще находится под влиянием своей самости. Тот, чьи самостные побуждения упразднены, находится вне досягаемости для уз боли и удовольствия».

(Об этом же писал Руми в Маснави, говоря: «В зеленом саду любви есть еще множество фруктов помимо печали и радости. Влюбленность превыше обоих этих состояний»).

...Третье и последнее путешествие Халладжа в Мекку, длившееся около двух лет, в течение которых он подвергал себя постоянным испытаниям, окончательно преобразило его природу. Халладж говорил тогда: «Если бы малая частица того, что переполняет мое сердце, упала на горы, они бы расплавились». Считается, что именно тогда он познал подлинное Я, после чего, вернувшись в Багдад, произнес обессмертившие его слова «Я Есмь Истина!» во время проповеди сотням людей. За эти слова Халладж был брошен в тюрьму, где провел долгих девять лет.

Рассказывают, что в день своего заключения Мансур вознес благодарение Богу: «Ты любишь меня так сильно, что укрыл от внешнего мира, дабы никто более не стоял между нами». В тюрьме им был написан труд его жизни под названием Китаб ат-Тавасин.

...Даже среди самых странных и трудных для восприятия суфийских книг, Китаб ат-Тавасин стоит особняком. Это собрание рифмованных высказываний, перемежающихся диаграммами. В заглавиях восьми из ее частей стоят две таинственные буквы: Та и Син. Отсюда название всего произведения – китаб на арабском означает «книга», тавасин – множественное число от Та и Син.

Такими же загадочными буквами начинаются три суры Корана – 26-я, 27-я и 28-я. Некоторый свет на объединяющую их тайну проливают слова, сказанные одним из сподвижников Пророка - мир ему: «Каждого, кто в ночь четверга прочтет вслух три суры, начинающиеся с Та-Син, осияет благодать». (Как известно, ночь четверга – время радения суфиев всех времен и народов). Эти слова, однако, - все, что было когда-либо сказано о таинственных буквах, поэтому никто не знает, что они означают. Никто... кроме Мансура Халладжа, кто, судя по всему, единственный прозрел в их тайный смысл, находясь в особом состоянии сознания.

В этом состоянии человек может при помощи почти автоматического письма записывать мысли или образы, отражающие опыт объективного восприятия Реальности. Они кажутся непонятными и почти лишeнными смысла тем, кто думает обычным умом. В таком состоянии, например, написано Откровение Иоанна Богослова, сущность которого может постичь только человек, чье сознание вознесено на тот же уровень. Так же и Китаб-ат-Тавасин нельзя мерить обычными мерками и подходить к его изучению как к обычной книге, доступной для интеллектуального понимания...

...Дошедшие до нас предания свидетельствуют о том, что Мансур знал о том, что его ждет, и осознанно принял возложенную на него мученическую миссию. Друзья предлагали устроить Халладжу побег из тюрьмы, однако он отказался, сказав: «У меня с Богом есть тайное дело, которое откроется, когда меня поставят на эшафот. Я — узник не людей, а моего Господина, и должен склониться перед Его предписанием».

Говорят также, что однажды человек, ранее осуждавший Халладжа за «еретические» высказывания, обратился к нему с просьбой вылечить своего брата. Халладж обещал помочь в исцелении, но при условии, что его гость станет еще яростнее поносить его, обвинять в нечестивости и призывать к его казни, чем ввел просящего в крайнее недоумение.
«Не думай о том, что тебя не касается, просто сделай то, о чем я прошу», — сказал Халладж.

Последними словами Мансура во время жестокой казни четвертованием были: «Любить Единого – значит сделать Его Единственным». Мученическая смерть виделась ему как растворение мотылька во влекущем его жаре пламени – образ из стихов Халладжа, который после него был повторен каждым суфийским поэтом:

Как в пламя мотылек влюбленный, поглощен его был жаром,

В Любви бескрайней в тот же миг исчезнув,

Без имени, без формы, без следа.


***

Имена истязателей Мансура давно позабыты, а его имя живо по сей день. Жертвоприношение Аль-Халладжа высвободило в земной мир огромное количество благодати и вызвало волну, не утихавшую многие столетия. Он стал героем народных песен и преданий по всему Востоку - в Персии, Индии, Турции, Средней Азии. Дань благодарности Мансуру отдал каждый великий суфийский поэт.
Символом его в персидской поэзии стал алый цветок – образ крови Любящего, заплаченной за Истину.


* Оригинальный пост

(Снимок Андрея Саликова mevlevi)

Содержание
Tags: Вектор, Нина Ассалам, Саликов, Суфизм
Subscribe
promo nad_suetoi october 31, 2013 14:02 6
Buy for 100 tokens
Содержание: Речь в зачатке лишь звук... Борис Херсонский Хвалитель на договоре. Геннадий Добрушин Одноклассник. Юлия Комарова Четверостишие Абдалах Б. Аббаса. Валерий Аллин И замысел тайный ещё не разгадан... Лариса Миллер Я - король. Геннадий Добрушин Имеющий подлость…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments