Валерий Аллин (val000) wrote in nad_suetoi,
Валерий Аллин
val000
nad_suetoi

Categories:

Про Василь Макарыча

От vita_colorata
(Елена Тахтамышева)

Я, конечно, читала произведения Василия Макарыча, но ни разу не сталкивалась с текстом его вступительного сочинения на режиссерское отделение. Но неожиданно увидела фотографию этого сочинения, которую сделал человек, побывавший в музее на его родине. Слышала, что готовится собрание его сочинений и, возможно, оно там будет.

Надо сказать, что сей документ меня даже поразил. Во-первых, в нем сразу видно писательское дарование молодого человека : цепкий взгляд, хорошая память на детали, умение несколькими деталями обрисовать человека, даже шукшинский стиль уже присутствует в этом сочинении, его интерес по жизни ко всяким «чудикам» и умение выделить в человеке его характерность.

Во вторых, в нем писатель и будущий режиссер безоговорочно побеждает человека. Человек подумал бы о том, что пишет сочинение не по теме и его могут не принять. Подумал бы о том, что пишет о тех, с кем вместе поступает, этично это или нет ? Но писатель должен выплеснуть живые сильные впечатления и экзаменатор пишет на сочинении: «Хотя работа не на тему, и условия не выполнены, автор обнаруживает режиссерское дарование и заслуживает отличной оценки. Отлично»

В конце концов, и Антон Павлович писал про своего друга Левитана в рассказе «Попрыгунья», после чего имел разбор своих полетов. Писательское в нем было важнее человеческого.

И еще тут есть доля рабоче-крестьянского презрения к элитарным мальчикам. Возможно, что комплексы перед теми, кто больше в теме, а он тут со свиным рылом да в калашный ряд. Конечно, он не знал, что во всех вузах страны тогда была установка пропускать вперед рабоче-крестьянскую молодежь, так что эти "киты" были по большому счету ему не конкуренты.

«Тема:
Вестибюль ВГИКа . Лето. Настоящие дни.

Киты, или О том, как мы приобщились к искусству.

Вестибюль института кино. Нас очень много здесь молодых, неглупых, крикливых человечков. Всем нам когда-то пришла в голову очень странная мысль – посвятить себя искусству. И вот мы здесь.
Мы бессмысленно толпимся, присматриваемся друг к другу и ведем умные разговоры. Лица наши хотят выражать спокойствие и зрелось мысли. Мы очень самостоятельные люди и всем своим видом показываем, что мы родились для искусства.
Знакомимся мы настороженно, подозрительно всматриваясь друг в друга, опасаясь втайне встретить людей, которые имеют больше несомненных шансов для поступления в институт. Тревожная мысль о конкурсе не покидает нас, но у нас достает духу шутить даже на эту тему.
Время тянется томительно долго.
Наконец, получив документы, мы расходимся. В общежитии мы знакомимся ближе, но по-прежнему каждый живет своей напряженной жизнью. Впрочем, все мы единодушно сходимся на том, что только мы, девять, а не те 180 достойны поступления. Правда, для очистки совести мы говорим о том, что мы сомневаемся в удаче, и каждый из нас даже называет каких-то талантливых людей, которые уж обязательно поступят, но все это выходит у нас неискренне. Каждый знает, что он талантливее других и доказывает это каждым словом, каждым своим движением. Среди нас неминуемо выявляются т.н. киты – люди, у которых прямо на лбу написано, что он – будущий режиссер или актер.
У них, этих людей, обязательно есть что-то такое, что сразу выделяет их из среды других, обыкновенных. Вот один такой:
Среднего роста, худощавый, с подлинялыми обсосанными конфетками вместо глаз. Отличается тем, что может, не задумываясь, говорить о чем угодно, и все это красивым, легким языком. Этот человек умный и хитрый. У себя дома, должно быть, пользовался громкой известностью хорошего и талантливого молодого человека; имел громадный успех у барышень. Он понимает, что одной только болтовней, пусть красивой, нас не расположить к себе – мы тоже не дураки, поэтому он вытаскивает из чемодана кусок сала, хлеб и с удивительной искренностью всех приглашает к столу. Мы ели сало и, может быть, понимали, что сала ему жалко, потому понимали, что слишком уж он хлопотал, разрезая его и предлагая нам. Но нас почему-то это не смущало, мы думали, что это так и следует делать в обществе людей искусства.
Разговор течет непринужденно, мы острим, рассказываем о себе, а выждав момент тишины, говорим что-нибудь особенное, необыкновенно умное, чтобы сразу уж заявить о себе. Мы называем друг друга Коленькой, Васенькой, Юрой, хотя это несколько не идет к нам.
В общем гаме уже выявляются голоса, которые обещают в будущем приобрести только уверенный тон маэстро. Здесь, собственно, и намечаются киты.
Человечек с бесцветными глазами и прозрачным умом рассказывает между прочим о том, что Тамара Макарова замужем за Герасимовым, что у Ромма какие-то грустные глаза, и добавляет, что это хорошо, что однажды он встретил где-то Гурзо и даже, кажется, прикурил от его папиросы. И все это с видом беспечным, с видом, который говорит, что это – еще пустяки, а впереди будет еще хлеще.
Незаметно этот вертлявый хитрец одолевает нашим вниманием и с видимым удовольствием сыплет словечками, как горох. Никто из нас не считает его такой уж умницей, но все его слушают – из уважения к салу.
Почувствовав в нем ложную силу и авторитет, к нему быстро и откровенно подмазывается другой кит – человек от природы грубый, но нахватавшийся где-то «культурных верхушек». Этот, наверное, не терпит мелочности в людях, и, чтобы водиться с ним, нужно всякий раз рассчитываться за выпитое вместе пиво не моргнув глазом, ничем не выдавая своей досады. Он не обладает столь изящным умом и видит в этом большой недостаток. Он много старше нас, одевается со вкусом и очень тщательно. Он умеет вкусно курить, не выносит грязного воротничка, и походка у него какая-то особенная – культурная, с энергичным выбросом голеней вперед.
Он создает вокруг себя обаятельную атмосферу из запаха дорогого табака и духов.
Он не задумываясь, прямо сейчас стал бы режиссером, потому что «знает», как надо держать себя режиссеру.
Вечером киты поют под аккомпанемент гитары «сильные вещи». Запевает глистообразный тип, запевает мягким, приятным голосом: «Ваши пальцы пахнут ла-аданом…»
Второй подхватывает мелодию, поет он скверно и портит все, но поет старательно и уверенно. Мы слушали, и нас волновала песня.
Только всем нам, пожалуй, странно немножко: дома мы пели «Калинушку», читали книжки, любили степь и даже не подозревали, что жизнь может быть такой сложной и, по-видимому, интересной.
Особенно же удивили нас киты – эти видавшие виды люди, – когда они не ночевали в общежитии, а явившись утром, на наш вопрос ответили туманно: «Да так, в одном месте».
Это было таинственно и любопытно. Киты заметно вырастали в наших глазах. Впрочем, кто-то из нас, отвернувшись, негромко сказал: «У тетки, наверное, в Москве ночевали».
Один из китов был в прошлом актер. И они подолгу разговаривали, уже не обращая на нас внимания, о горькой актерской жизни, сетовали на зрителей, которые не понимают настоящего искусства. Да и в кинематографии тоже «беспорядочек правильный», говорили они, и не прочь были навести там наконец настоящие порядки.
В нас они здорово сомневались и не стеснялись говорить это нам в лицо.
Однако приближался день экзаменов, и киты наши как-то присмирели и начали уже поговаривать о том, что их могут не понять. В день экзаменов они чувствовали себя совсем плохо.
Наверное, правду о себе они чувствовали не хуже нас. Когда наконец один из них зашел в страшную дверь и через некоторое время вышел, у нас не было сомнения в том, что этот провалился. Мы с каким-то неловким чувством обступили его в вестибюле и начали закидывать ненужными вопросами.
Кит рассказал, как он «рубал» на экзаменах, а в глазах у него метался страх и неуверенность. Словечки по-прежнему свободно сыпались у него изо рта, но видно было, что он вспоминает неприятные ощущения испытаний.
Он, кажется, начинал понимать, что нужно было не так. И в тот момент, когда лицо его приобретает естественное выражение, – его жалко. Но тут же вспоминает, он – прежний кит, самоуверенный и невнимательный, жалость пропадает. «Пусть тебя учит жизнь, если ты не хочешь слушать людей».

* Оригинальный пост

Содержание
Tags: Вектор, Елена Тахтамышева, Искусство, История, Кино
Subscribe
promo nad_suetoi october 31, 2013 14:02 6
Buy for 100 tokens
Содержание: Речь в зачатке лишь звук... Борис Херсонский Хвалитель на договоре. Геннадий Добрушин Одноклассник. Юлия Комарова Четверостишие Абдалах Б. Аббаса. Валерий Аллин И замысел тайный ещё не разгадан... Лариса Миллер Я - король. Геннадий Добрушин Имеющий подлость…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments